|
Разное
(Для перехода к нужной статье нажмите «показать», а затем щелкните на названии статьи)
Отец Олег Ступичкин
Вечером 6 января 2007 г. в поселке Нейво-Шайтанском Алапаевского района Свердловской области в храме св. апостолов Петра и Павла был убит настоятель храма, священник Олег Ступичкин. Публикуемая ниже статья составлена наместником монастыря Новомучеников Российских игуменом Моисеем по личным воспоминаниям и рассказам прихожан.
 «Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5:14).
В наше время часто слышно, что нет ныне того благочестия, как в древности. О жизни служителей культа много разных толков с критических позиций. В современных представлениях священнослужители иногда кажутся в образе коммерсантов, дипломатов, порой очень далеких от понимания простого народа.
Даже среди священников возникает представление, что кроткие, смиренные, совершенно не сребролюбивые подвижники — редкое наследие прошлого. Всегда хотелось бы святость узреть рядом. Кажется, это невозможно. Но это не свидетельствует о том, что теперь церковь оскудела праведниками.
 Отец Олег, может быть, еще надолго остался бы неизвестным миру, если бы не трагедия 6 января. Она, как молния, поразила современную обыденность. О страшной вести мы узнали во время ночного Рождественского богослужения.
Убит священник. Причины неизвестны. И иродская злоба будто бы восторжествовала вновь.
Для меня смерть о. Олега была целым откровением. Высокопреосвященнейшим архиепископом Екатеринбургским и Верхотурским Викентием я был благословлен немедленно выехать на место преступления. Также на меня была возложена священная обязанность по организации облачения и похорон.
 Меня удивила совершенная бессребренность и человеколюбие сельского батюшки. Оказалось, что у него фактически единственный подрясник, который и сгорел на нем. По рассказам прихожан, он сам обычно к деньгам даже не прикасался и, пожертвованные лично ему средства, передавал казначею. Единственное средство передвижения — велосипед, на котором он преодолевал расстояния более 30 км ради проповеди Евангелия в других селах, которые он духовно окормлял.
По подобию священномученика архиепископа Иоанна Рижского (убит в 1934 г. большевиками в Латвии), он сам занимался столярным делом. Да и смерти их поразительно похожи. Возможные пытки, избиение, огонь… Как свидетельство его веры — кресты, собственноручно изготовленные и установленные им в районе служения.
Всегда отзывчивый к людям, далеким от веры, он всегда был готов помочь сделать первый шаг навстречу к Богу. Узнал он или не узнал в двух молодых людях своих будущих убийц? Когда они вечером 6 января перешагнули порог храма святых апостолов Петра и Павла, он, видя их, возможно, впервые, звал к исповеди. В тот день с раннего утра он совершал Божественную Литургию Рождественского сочельника. В храм пришел с книгой «Красная Пасха». (Книга повествует об убиении на Пасху 1993 года трех насельников Оптиной Пустыни).
 В присутствии многочисленного народа отпевание совершил Его Высокопреосвященство Высокопреосвященнейший Викентий, архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский, в сослужении многих священнослужителей. И скорбно и благодатно народ прощался с любимым пастырем. Приезжали люди из бывших мест его служения (Оренбургской епархии), приезжали те, кто знал о. Олега, и те, кто не знал.
Имя скромного о. Олега, который всегда предпочитал быть в тени, стало известным фактически всему миру. Вспоминается древняя мудрость — «Хочешь идти вперед, — отступи назад». Или, как сказано в Евангелии: «Так будут последние первыми» (Мф. 20:16).
Игумен Моисей
Вернуться к содержанию
Старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Воспоминания протоиерея Владимира Волгина, настоятеля храма Софии, Премудрости Божией в Средних Садовниках, г. Москва.
По милости Божией, я стал духовным чадом архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Это было очень давно. Я крестился в 20 лет. Родители были не верующими, нас четверо детей.
У меня был крестный отец, человек из дворян, старой культуры, очень образованный. Он имел на меня большое влияние, и я крестился, а он стал крестным отцом.
Тогда было советское время, — это 1969 год, и священники на молодых людей не обращали внимания, потому что тогда было достаточно трудное атеистическое время, и священников могли снять с регистрации, если у них было бы много духовных чад из среды молодых людей. Я искал для себя священника, я интуитивно понимал, что являюсь человеком совершенно необразованным в области духовной жизни. Я понимал, что в любой области познания нужен преподаватель, и не находил такого преподавателя среди священства. И все те священники, к которым я обращался, уклонялись от общения со мной.
Примерно в 70-м году, благодаря крестному отцу, покойному уже, какой был Глеб Сергеевич Лапшин, мы совершили путешествие тогда в бывший Ленинград, в Пушкинские горы, и заехали в Псково-Печерский монастырь, в котором пробыли два или три дня. И тогда Глеб Сергеевич сказал, что этот монастырь особенный, в котором не пресекались традиции. В нем доживали свою старость Валаамские старцы, приехавшие с Валаама в Печерский монастырь. Монастырь никогда не закрывался, и потому имел особые монастырские традиции, и в котором еще было живо старчество, старческий дух. И тогда, действительно, в этом монастыре были, как мне помнится, и схиигумен Лука, и схиархимандрит, в будущем, Агапий, и о. Иоанн (Крестьянкин), и в будущем схиигумен Савва (тогда он был игуменом). Были там и другие монахи, которые были наделены от Бога дарами прозорливости и силы молитвы, и многими другими дарованиями, которые может стяжать христианин в течение этой жизни.
Эта поездка не осталась для меня бесследной, хотя я не встретился со старцем о. Иоанном, я видел его только издали. Схииугмена Савву я тоже видел издали. Но с тех пор меня стало тянуть в этот монастырь. И когда я уже стал ездить в этот монастырь, сначала не реже одного раза в полгода, потом чаще, — я встречался с о. Иоанном (Крестьянкиным). Каждый приезд он уделял мне особое внимание. Я думаю, что не только мне, но любому человеку, нуждающемуся в его совете, находящегося в поиске Христа, истины, спасения, он тогда не боялся и уделял достаточно много времени.
Надо сказать, что о. Иоанн (Крестьянкин) перенес несколько лет лагерей, будучи осужденным на семь с половиной лет. Он, как мне помнится, просидел из них пять лет, и благодаря митрополиту Николаю (Ярушевичу), его ходатайству, был досрочно освобожден.
И когда старец освободился из лагеря, то, по многим воспоминаниям очевидцев, находящемся в том лагере, весь лагерь плакал, потому что из лагеря уходил источник любви.
Я помню, что о. Иоанн (Крестьянкин), уже в будущем, когда я находился в его духовной любви и в его внимании, он рассказывал об этих годах заключения, как о самых лучших, самых продуктивных, самых значительных годах в его жизни.
Так продолжалось примерно десять лет. Беседуя со старцем, я тогда чувствовал от него безусловную благодать. И когда он беседовал со мной и касался своей рукой моей, или плеча, я чувствовал, как особая благодать вливается в мою душу и сердце. Особое состояние радости и сладости я испытывал в эти мгновения.
Я помню, когда мне было двадцать два года, за восемь лет до священства, он, немножко улыбаясь в усы свои (я не знал тогда, что это было явление прозорливости, я догадывался, что старец прозорлив), за 8 лет до священства, за 8 лет до бракосочетания, он мне сказал: «Если Вы женитесь, то будете приходским батюшкой, а если не женитесь и выберете монашеский путь, то будете первенствующим членом Священного Синода».
Через 8 лет пророчество, не смотря на то, что оно было с улыбкой произнесено, совершилось.
Я, к сожалению, или к счастью, слава Богу, выбрал путь брака, и через полтора месяца после венчания, стал священником, вопреки преследованиям советской власти. Многим верующим, мешали поступать в Семинарию. Достаточно сказать, что я раз пять поступал в семинарию, и не потому, что я обладал особым незнанием, неведением, но меня не брали в Семинарию в то время. А когда меня рукоположил в священники владыка Хризостом, архиепископ Курский и Белгородский, он так и сказал: «Готовьтесь быть священником без прихода, потому что Вам никто из уполномоченных не даст регистрации». Но все-таки, по молитвам старца, по дерзновению владыки Хризостома, мне и моему брату дали регистрацию, и мы служили на приходах в Курско-Белгородской епархии.
С будущей моей женой, матушкой, мы встречались на протяжении пяти лет до брака. Кстати говоря, старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин) советовал молодым людям, которые были увлечены друг другом, встречаться до брака, если канонических препятствий никаких нет, примерно три года, для того, чтобы узнать друг друга, чтобы увериться в своих чувствах. Потому что брак — это не простое служение. Не случайно поется во время таинства венчания «святии мученицы». То есть — это мученический подвиг, это постоянное строительство, созидание того дома, здания, или дворца, или хижины любви, которые созидают два человека, вступившие в брак.
У нас с матушкой были очень сложные отношения. По всей видимости, это была борьба за власть. Она была подсознательная, не явленная. Почти каждый день наших встреч заканчивался какими-то конфликтами. И только потом я понял, что это действительно было борьбой за власть. Когда мы вступили в брак, через пять лет, никто из нас уже не мог сказать друг другу: «Я разочаровался в тебе». Потому что мы досконально знали все негативные стороны друг друга в наших характерах, в наших устремлениях, в нашей душевной жизни.
Этот брак, безусловно, совершился по благословению о. Иоанна (Крестьянкина). Иначе и мыслить невозможно было бы вступить в этот брак при тех трудных взаимоотношениях друг с другом, без благословения такого глубоко опытного старца, которым был и останется в памяти о. Иоанн.
Я помню, когда мы приехали к о. Иоанну на благословение, он, кстати говоря, нас не благословлял в течение нескольких лет на брак, говорил о том, что любовь должна светить как солнце, а у нас, наверное, тогда этого не было.
Очень деликатно намекал каждому из нас о монашестве, не настаивая на том.
Но, когда наши отношения уже пришли в тупик, я уже не хотел вступать в брак. Я знал, что наши духовники обязательно благословят нас так, как мы захотим, — жениться ли, вступить в брак, или же не жениться. Мы решили поехать к старцу о. Иоанну.
Я надеялся на то, что старец не благословит нас вступить в брак, но при этом я думал перед поездкой, решая для себя очень важный вопрос на все будущие лета своей жизни:
«А вдруг о. Иоанн (Крестьянкин), благословит этот брак? Что я буду делать? Смогу ли я пересилить себя и вступить в этот брак?» И только тогда, когда я решил, что вне зависимости от своего нежелания, я обязательно исполню благословение старца, мы поехали к Батюшке на благословение. И о. Иоанн (Крестьянкин) благословил нас на совместную жизнь, на брак.
Я помню, как матушка сказала: «Мы приехали к Вам, как к старцу». Вообще о. Иоанн (Крестьянкин) обладал невероятной скромностью и смирением и всегда говорил, что он «не старец, а старик». Но при этом, вот в тот раз, он сказал: «Правильно сделали, что
«Вы правильно сделали, что с такими мыслями приехали ко мне». И рассказал иносказательно, меня поставив в женский род, о моем чувстве к матушке, моей будущей жене.
Он рассказал: «Некий был старец, у которого была духовная дочь, девушка, она полюбила молодого человека, молодой человек полюбил ее, она захотела выйти замуж за него. Приехала к старцу, а старец сказал, что не благословляет ее выйти замуж за этого молодого человека».
А, кстати говоря, в то время у меня появилась на горизонте девушка, к которой я испытывал искреннюю симпатию, и пользовался искренней взаимной симпатией
То есть старец иносказательно сказал: «Я не благословляю тебя, Володенька, жениться на той девушке. А пускай тебе мама найдет жениха. Кого она найдет, за того я и благословлю». «Мама очень быстро нашла жениха», — рассказывает старец. А надо еще раз сделать отступление: моя мама, уже приснопоминаемая, единственный человек, на которого она «положила свой глаз, свое сердце», — это была моя будущая жена, матушка Нина. И она очень хотела, чтобы я вступил в брак именно с этой девушкой. И вот старец рассказывает, что мама быстро нашла молодого человека той девушке. Они приехали к старцу с этой девушкой.
Старец благословил, и вот у них появился первый ребенок, они чувствуют, что нелюбовь между ними, второй ребенок, — трещина растет, третий ребенок, — пропасть. «А после четвертого ребенка, — заключил старец, — они поняли, что они созданы друг для друга».
Конечно, мы исполнили благословение. И, не смотря на то, что были достаточно сложные психологические моменты в течение первых полутора месяцев нашей совместно жизни,
я никогда не раскаялся в том, что я вступил в брак со своей матушкой, и всегда благодарил Бога за то, что Бог мне послал такую замечательную жену, такую искреннюю матушку, любящую Бога, любящую церковь, помогающую мне во всех путях моей жизни по благословению архимандрита и старца Иоанна (Крестьянкина).
Продолжалась жизнь. Я был рукоположен в Курско-Белгородской епархии и мы приезжали к о. Иоанну (Крестьянкину) в среднем один раз в два месяца, преодолевая примерно 1500 км от своего прихода до Псково-Печерского монастыря. Мы задавали очень много вопросов. Я приезжал с самыми малозначащими вопросами, которые, безусловно, вызвали бы недоумение у других людей, не понимающих, почему мы задаем такие «мелкие» вопросы. Но это было очень важно для нашей семьи, потому что вычерчивалась та узость пути и рельефность его, и все те препятствия, которые могут возникнуть на пути спасения к Царствию Божию.
Где надо, Господь, через о. Иоанна, пригибал наши головы, где надо он нам помогал протиснуться по этому пути.
Надо сказать, что вначале мы чувствовали особую любовь. Невозможно было от этого старца не почувствовать любви. Это был океан любви. И, конечно, самое главное во Христе и вере православной, христианской, — это, безусловно, любовь, носителем которой был о. Иоанн (Крестьянкин). И даже, наблюдая его со стороны, стоя за десятки метров от него, и видя его, я чувствовал, как моя душа, мое тело погружается в то облако любви, которое он из себя источал.
Он был уже тогда, когда мы его знали, богоносцем, ибо Бог есть любовь.
Настало время, когда Батюшка стал не только своими советами, но и действиями воспитывать меня. Это было для меня душевно трудное время. Например, на протяжении полутора лет, приезжая к нему так издалеча, и встречая его в Алтаре, он подходил ко мне, целовал в одну щеку и говорил: «Здравствуй!», целовал в другую щеку, разворачивал меня, я чувствовал в его руках достаточно значительную силу, и толкал меня в спину, говоря: «И прощай!» И в это же время он летел, как на крыльях в другой конец Алтаря к какому-то приезжему священнику, может быть которого в первый раз видел. Обнимал его, целовал его, беседовал с ним. Я в это время испытывал состояние глубокой ревности. Я думал: «Как же так? Я — духовный сын, и со мной старец так обращается. Духовный отец. Может быть, он меня не любит?» Я был терзаемый этими сомнениями. Вместо того, чтобы мне подарить эту любовь, он дарит любовь другому человеку. Так продолжалось года полтора или два, до тех пор, пока я не подумал: «Батюшка так щедро одарил нас своим присутствием, своими ответами на все наши вопросы, и что вот эти люди, в первый раз приехавшие в монастырь, может быть, увидевшие в первый раз старца, они в гораздо большей степени нуждаются в этой любви». И когда я так подумал, и смирился с этим, и согласился с тем, что меня старец разворачивает и отталкивает, тогда старец изменил свое отношение к нам, и уже больше никогда так не говорил и всегда с любовью встречал меня и мою матушку.
За несколько лет до кончины старец уже редко нас принимал, а за 3 года совсем перестал нас принимать. Многие духовные дети, тогда если и пользовались его наставлениями, то только письменно, но всегда я ощущал и молитвенную поддержку, и практическое руководство.
Когда-то мне о. Иоанн сказал: «Ну вот, ты уже стал взрослым человеком, ты уже самостоятелен, ты должен сам решать все в своей жизни». И примерно в это же время мы стали ездить отдыхать на Кипр. До этого я спрашивал благословения на любой шаг. А здесь я подумал, что не надо спрашивать благословения, потому что о. Иоанн благословил решать мне все самостоятельно. Зачем я буду спрашивать о таком незначительном деле, куда нам ехать отдыхать, тем более, что мы ехали в православную страну, в братскую страну. И вот так продолжалось на протяжении четырех лет. Но в последний четвертый раз я вернулся в болезни, она у меня уже раньше началась, когда я чувствовал, что мои ноги перестают ходить, отнимаются, и, поддерживаемый двумя лицами, я помню, спускался с трапа самолета в последний свой полет вместе с матушкой на Кипр.
И одна духовная дочь о. Иоанна, испытывая к нам любовь и желая поправления моего здоровья, поехала в Печоры и просила старца помолиться обо мне, не говоря о том, что я был на Кипре, а просто помолиться о моем выздоровлении, написав о том, что у меня очень плохо с ногами.
И вдруг она получила от келейницы ответ. А многие люди, которые приезжали к старцу
У них возникал вопрос «старец ли это отвечает, а может быть келейница берет на себя такую власть и дерзновение ответить вместо старца?»
Но я свидетельствую о том, что келейницы всегда все ответы несли только по благословению старца. И этому в подтверждение, были слова келейницы, Татьяны Сергеевны, ныне здравствующей, которая вышла к нашей духовной сестре и сказала: «О. Иоанн передает о. Владимиру следующие слова: что если в следующий раз он полетит на Кипр, то у него отнимется голова».
С тех пор я не выезжаю никуда за границу. У нас было такое искушение сразу же после запрета о. Иоанном ездить нам на Кипр, нас стали приглашать и во Францию, и в Черногорию, и в Швейцарию, и в какие-то другие страны наши друзья, отдохнуть, встретиться. Я переспросил о. Иоанна: «Я с этим человеком не виделся столько-то лет. А можно ли съездить для того, чтобы увидеться?» И о. Иоанн сказал: «Разве я вам не ответил на вопрос, связанный с Кипром, рассуждайте сами».
И после блаженной кончины о. Иоанна (Крестьянкина) я помню, как прикладывался к его руке. Его рука была теплая, как живая, я верю, в то, что по его молитвам, конечно, кроме грехов, кроме страстей, которыми наполнены мое сердце и моя душа, мы живем, и будем жить по молитвам приснопамятного старца, великого старца архимандрита Иоанна (Крестьянкина).
Вернуться к содержанию
Митрофорный протоиерей Валериан Кречетов
Протоиерей Валериан Кречетов — старший духовник Московской епархии, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в селе Акулово Московской епархии.
С пяти-шести лет началась его жизнь при церкви, и еще в детстве будущий батюшка твердо решил посвятить свою жизнь церковному служению. По окончании школы он выразил ясно свое желание, и его отец сказал: «Если собираешься быть священником, приготовься к тюрьме». Отец Валериан решил получить профессию, которая могла бы там пригодиться.
Прот. Валериан закончил Лесотехнический институт и 3 года работал инженером-конструктором на Северном Урале. Позднее был инженером в хозяйственном управлении Московской Патриархии и поступил в семинарию, сразу в третий класс. 12 января 1969 года он был рукоположен во пресвитера.
Отец Валериан в последние годы часто ездил на остров Залит к известнейшему старцу протоиерею Николаю Гурьянову, причащал о. Николая. За плечами о. Валериана — 37 лет пастырского служения Церкви.
Со многими, кого мы сейчас называем исповедниками веры, был знаком лично о. Валериан. Батюшка, милостью Божией, — частый и дорогой гость нашего монастыря. Его ясные и проникновенные проповеди очень любимы братией и прихожанами монастыря.
С благословения протоиерея Валериана мы начинаем печатать на нашем сайте его проповеди. Первая из них была произнесена им в храме Покрова Пресвятой Богородицы села Акулово в день памяти Новомучеников и Исповедников Российских.
Вернуться к содержанию
Старец протоиерей Николай Гурьянов
Строительство монастыря Новомучеников Российских тесно связано с именем великого старца и прозорливца нашего времени протоиерея Николая Гурьянова с острова Залит. Милостью Божией, мы имели счастье общения с ним с 1993 года. Много раз испытали благодатную силу его добрых слов. Краткие фразы, сказанные им, скрывали в себе глубину духовной мудрости и помогали разрешению многих проблем.
Большим утешением для нас было узнать слова Батюшки, сказанные им о нашем монастыре: «Это мой монастырек». Мы помещаем в память о великом подвижнике старце Николае его фотографии и его драгоценные слова, произнесенные им в разное время.
«...Все одинаково боримы врагом, — только один сопротивляется ему, другой и не думает, а иному — некому помочь в этой борьбе духа...»
«...Верующий человек, он должен любвеобильно относиться ко всему, что его окружает. Любвеобильно!..»
«...Вы, мои дорогие, только истово осеняйте себя крестным знамением и просите, надейтесь на милосердие Божие. Бывает, потеряет кто веру, озлобится, отойдет от Церкви, — его ждут страшные мучения. Нужно молиться и просить милосердие Божие, не спасет ли как его Господь. Говорят, наша жизнь стала непереносимой. Это, мои дорогие — наш крест, он по нас, мы его достойны. Это, мои дорогие, не Христов крест, а личный, наш собственный, и мы должны понести его...»
«...Не спите! Не спите, православные! Не спите, мои драгоценные! Нам спать нельзя! Молиться надо!..»
«...Цель нашей жизни — вечная жизнь, вечная радость, Царство Небесное, чистая совесть, покой, - и все это в нашем сердце...»
«...Когда на нас клевещут, милость нам оказывают. Поэтому ничего страшного, потерпи...»
«...Гляди на свои грехи и смиряйся. Что человеку невозможно, Господу возможно...»
«...Старайся не спорить. Но за веру стой насмерть...»
«...Лучше помолчать. Сказанное-то — серебро, а молчание-то — золото...»
«...Когда служится сорокоуст, великий грешник выпускается из ада...»
«...Не говори, что время ныне смутное, люди сейчас, люди такие. Хорошо там, где нас нет. Нужно ежедневно читать Евангелие...»
«...Живи так, словно ты завтра умрешь...»
«...Молитесь Святому Царю Николаю, Он Россию любит и жалеет, просите Его, чтобы Он умолил Господа, и Господь сохранит всех нас от бед и напастей. Просите Царя, чтобы в мире не было войны, Господь Царя любит!..»
Вернуться к содержанию
|
